Автор: Борис Диченский





Ленинград. Январь. Ночь.

Мороз, всё заснежено. Ветер метёт позёмку, бросает в лицо мелкие колючие снежинки. По улице идёт трамвай. Его окна в морозных узорах слегка освещены бледным светом. Я захожу в трамвай. В трамвае по-домашнему уютно и тепло. Сажусь на свободное место у окна. Чувствую себя одиноким и никому не нужным. Трамвай, постукивая колесами по рельсам, медленно движется по слабо освещённым замёрзшим улицам. В трамвай заходит и садится рядом со мной молодая женщина. Мне сладко моё одиночество. Чувствую, что рядом со мной молодая обаятельная женщина, но я не в силах оторваться от сладкого напитка моего одиночества и, хотя бы, заглянуть в глаза моей попутчицы. Одиночество выталкивает из меня строки моего нового стихотворения и я, не надеясь на память, достаю ручку и записываю его в небольшой блокнот:



В вечернем отблеске огней,

среди осеннего ненастья

стояли розы на окне;

мне розы обещали счастье.



Свет фонарей в промокшей мгле

и отраженье света в лужах...

Они сказали, что я нужен

ещё кому-то на земле.



Моя попутчица, как бы случайно, читает эти строки. Мне приятно её внимание, но я лелею моё одиночество. Молодая женщина рядом со мной. Я, не глядя в её лицо, чувствую, что она красива. Красива и телом и душой, но я не хочу произносить пустые напрасные слова и разрушать праздник моего одиночества.

Трамвай останавливается у Финляндского вокзала. Я выхожу из трамвая; на этой остановке мне надо выходить. Медленно иду к вокзалу. Мне незачем, некуда и не к кому спешить. Моя попутчица обгоняет меня и оглядывается. В её красивом лице грусть и ожидание.

Бесчувственный чурбан, в чём дело? Почему ответное равнодушие? Девушка оглядывается ещё несколько раз и исчезает в снежной мгле. Бывают расставания без встречи.

Ветер метёт позёмку и бросает в лицо мелкие колючие снежинки. Кто-то сказал, что в каждом расставании есть привкус смерти. Настроение отражается в строках стихотворения «У ФИНЛЯНДСКОГО ВОКЗАЛА»:



Клубились сумрачные тучи,

надёжно спрятав солнца луч,

и ветер выл, и снег колючий

бросал в лицо с небесных круч.



И волны невские метались

в гранитных серых берегах,

И чайки на волнах качались,

и правил Миром тайный страх.



Бил колокол часов на башне,

заполонив эфира круг,

и был суровым вождь вчерашний,

и жутким был мятежный дух.



Отмечен вечности печатью,

величественно нем и глух,

благословенье и проклятье

не принимал мятежный дух.



И такое настроение иногда имеет право на существование.

Осознание потери приходит позже, когда что-то изменить уже невозможно.