Автор: Поэтик Ньюс





Новелла в стихах



1



Вооружённые Силы

России.

Мне говорили,

они нам родные.

Я оказался здесь

быстро и чётко –

предки за то, чтобы спесь

сбить формовкой.

Много работы,

бездельной и грубой.

Много людей,

бесполезных и трудных.

«Станешь мужчиной», –

мне говорили,

сделав причиной,

чтоб скоро побрили.

Лысый мужчина,

худой, чуть усатый.

Сущность мужскую

подсадили лопатой.

Плац мне огромен,

как тело клопу.

Не дистрофичен,

но топчу и кровлю.

Стёртые ноги

плохо бегут.

«Смилуйтесь боги!» –

бывает, кричу.

В сердце присяга

и тяга

домой,

там организм

ждёт меня

молодой.

В казарме усталой

вечерней рукой

под одеялом

душевный покой.

Письма...

жду их,

как роща в Якутске весну.

Зеленоглазая дарит мечту

с ними.



Милый, далёкий мой, мальчик,

долго тебя нет со мной.

Я вспоминаю трамвайчик,

как мы катались с тобой.



Я берегу тебя в сердце,

ждать не устану, любя.

Мне без тебя не согреться,

и без тебя нет меня.



Ты для меня, как все звёзды,

как океан для земли.

Знаю, не любишь ты слёзы,

но ведь они – часть любви.



Как ты в холодной казарме?

Вичку свою не забыл?

Как отстоял ты в наряде?

Снег там тебя не зарыл?



Ты у меня самый умный,

сильный, умелый, родной.

Год нынче долгий и трудный,

но буду я вечно с тобой.



Можешь служить ты спокойно,

знаю, и так нелегко.

Небом клянусь, что достойно

Гришку дождусь своего.



Девушки, тени гражданки,

музы армейских парней.

Письма, как стопам портянки,

защита в тягости дней.

Исчез с головой в одеяле.

Фонарик –

верный дружок.

Счастлив, что ты написала,

теперь не до сна мне часок.



2



Мнение есть расхожее,

что от тупой многорукой работы

становишься толстокожее,

и мозг вытесняет заботы.

Встречается и другое следствие:

опустошённая голова

свистит пустотой в отверстия,

не веря в простые слова.



Понаслушавшись песню про ноженьки,

что должны у певца зарасти,

я решил испытать свою девушку

и исследовать силу любви.

Всё, наверное, от неуверенности,

от армейской избыточной нервности,

от незрелой душевной неровности,

от мужской депрессивной стервозности,

от надуманной личной бесхозности.

Испытание викиной прочности

поручил я придуманной новости.



Вика,

милая, дорогая.

Сука –

жизнь моя разбитная.

Я исследовал её тонкости,

забирался в неявные плоскости.

И колола она, и давала,

и наядами соблазняла.

Был я юн и горяч,

ведь знаешь…

А теперь неудач

не скроешь…

Я не буду писать изгибами,

прямо выпалю правду, милая.

Сдал анализы я на СПИД…

Чёрт возьми! Он во мне сидит…

Вот сказал, и как будто легче,

ты же мне ближе всех на свете.

Мне довериться тебе было просто,

хоть от мыслей полётов тошно.

Думал много я, много терзался,

в суицидных идеях скрывался.

Книжки дали здесь кое-какие…

Разобраться – не смертельно плохие

дела,

нам наука лекарства нашла.

С ними жизнь почти как у новенького,

и ребёнка родим здоровенького.

Будем жить с тобой, как планировали,

наслаждаясь семейными видами.

Даже больше скажу, родная,

парадокс, и идея чудная…

Но мне кажется, Вика, порой,

что природы теперь иной

станет чувство, живущее в нас,

ярче, глубже в тысячи раз.

Мне письмо завершать пора.

Верю, ты меня поняла.

Не прощаюсь, а до свидания.

Всё. Подписываюсь дыханием.



Тестировать любовь на прочность

недальновидно, глупо и барочно.

Ненужная без опытов развалится,

а настоящая естественно проявится.

Гончар не станет без нужды

испытывать в печи горшки.





3



Я Почты России эмблемой б избрал

таинственный, тёмный и мокрый подвал.

Там письма лежат много дней и ночей,

чтоб чувства и мысли стали взрослей.

Полмесяца к ней, две недели назад,

как будто попали в почтамтовский ад.



Ну, вот и развязка. Загадка одна –

в ответ получил от неё два письма.



Мой Гриша,

не знаю, как даже начать...

Ты тише,

не надо вот сразу кричать.

Ты знаешь,

всегда я правдивой и честной была.

Ты примешь

чужие, нежданные эти слова.

Мне было

тепло и волшебно с тобой,

а вышло...

что рядом со мною другой.

Прости,

не хотела, не думала я.

Ушли

наши чувства. Жизнь такова.

Прощай,

память доброе всё сохранит.

Пускай

прошлым сердце твоё не болит.



Я был не готов,

ведь каждый игрок

уверен в душе, что он словно бог,

прекрасный подарок,

мужчина-мечта,

а вот оказалось, не любит она.

При этом ни строчки,

ни слова про ВИЧ...

Или специально решила всё скрыть...

Ведь это непросто, небось,

назвать СПИД причиной,

что будем мы врозь.

Расстроился я.

А спустя пару дней

пришло мне

второе письмо, чуть бледней.



Григорий, ужасная это беда.

Теперь бы открыться тебе не смогла.

Но, видно, судьба,

и уже знаешь ты,

что дальше не вместе наши пути.

Прощай! Нет мне смысла что-то писать.

Ты умный и сильный, ты должен понять.



Удивительно тяжело оказалось

потерять то, что мне казалось

огромной любовью, чувством навек,

исчезнувшим вмиг, как сахарский снег.

Рационализации поддавались с трудом

письма – бумага, смазанная говном.

Помогла аналогии силища:

от бумаги становишься чище.

Дни потекли по-другому,

не медленней, не быстрей,

омозаичилась моя основа,

смальта добрей, смальта злей.

Полезна физическая активность,

когда дни будто копипаст.

Победило во мне понимание,

что я просто сбросил балласт.



Продолжение будет опубликовано через две недели.