Автор: Глеб Фалалеев





(сексуальная сказка)



Ох уж мне эти братья Гримм и сказки их немецкие народные! Русскому человеку читать их – одно удовольствие вперемешку с вопросами безответными! Итак, по порядку начнем: жил-был на свете король с дочерьми. Как в сказках и водится, все недурственны были собою, а уж младшенькая так совсем из себя красавица-раскрасавица, солнце затмевающая! И любила малАя поиграть мячиком своим из чистого золота отлитого! Короче: хватала она сей мяч золотой и подбрасывала его вверх, а опосля – ловила. Золото – металл тяжелый, так что даже при объеме мячика для большого тенниса, вес должен тянуть килограммов на пять. То бишь занималась королевна-красавица по-нашему по-простецкому силовым видом спорта под названием метание ядра (есть такой средь дисциплин олимпийских на сегодняшний день! ). Как-то разок она мячик свой вверх неловко пульнула и не поймала, а тот возьми, да и упади в колодец глубокий ну и, естественно, в нем утоп! Горя-то и слез тут было немеренно пролито! И мяч золотой жалко, и в колодец лезть – страшно! Тут голос ей послышался:



« - Что с тобой, королевна? Ты так плачешь, что и камень разжалобить можешь.

Она оглянулась, чтобы узнать, откуда это голос, вдруг видит – лягушонок высунул из воды свою толстую, уродливую голову.

- А-а, это ты, старый квакун, - сказала она… »



Вот тут я у братьев не понял немного. То что он - квакун , сие ясно без комментариев, а вот ежели он – лягушонок, то как же он может быть старым? Ну да ладно! Не будем к словам придираться, лучше дальше

пойдем!



Вызвался лягушонок в беде ей помочь, только сразу же поставил перед молодой королевной извечный вопрос: а что же он с этого будет иметь? Пообещали ему все блага материальные, да не тут-то было! Хитёр оказался, пройдоха! А сказал он ей, таковы слова:



« - Не надо мне ни твоих платьев, ни жемчугов, ни драгоценных камней, и твоей золотой короны я не хочу; а вот если бы ты меня полюбила бы да со мной подружилась, и мы играли бы вместе, и сидел бы я рядом с тобой за столиком, ел бы из твоей золотой тарелочки, пил из твоего маленького кубка и спал с тобой вместе в постельке, - если ты мне пообещаешь все это, я мигом прыгну вниз и достану тебе твой золотой мяч.

- Да, да, обещаю тебе все, что хочешь, только достань мне мой мяч! – А сама про себя подумала: «Что там глупый лягушонок болтает? Сидит он в воде, да квакает – где уж ему быть человеку товарищем!»»



Как по мне, так все правильно королевна рассудила, ибо и у нас говорят, что гусь свинье не товарищ, да и зоофилией девчонка явно не страдала, потому как, ясен перец, не в товарищи лягушонок ей набивался! Но… Слово королевское уже дадено было, и лягушонок в колодец сиганул, до дна мигом добрался, да и всплыл быстро с мячом золотым во рту (и как только он пасть не порвал! Видать тоже тренированный был, подлец!) Вполне естественно, что младшая королевна лягушонка, что называется «кинула» без зазрения совести и домой возвернулась. Квакал тот квакал ей вослед возмущенно, да только все без толку, ибо кваканья его никто и слушать не хотел!



Лягушонок колодезный, на поверку, оказался однако парнем целеустремленным и настырным, ибо уже на следующий день прискакал к завтраку в королевский дворец, взобрался наверх по мраморной лестнице и потребовал отворить ему дверь. Перепугалась королевна не на шутку, рассказала отцу обо всем. Король был человеком чести, слово свое королевское держать привык и от других членов семейства своего того же требовал, а потому и «…сказал:



- Ты свое обещание должна выполнить. Ступай и открой ему дверь.

Она пошла, открыла дверь, и вот лягушонок прыгнул в комнату, поскакал вслед за ней, доскакал до ее стула, сел и говорит:

- Возьми и посади меня рядом с собой.

Она не решилась, но король велел ей исполнить его желание. Она усадила лягушонка на стул, а он на стол стал проситься (лягушке-то со стула до еды никак не дотянуться!); посадила она его на стол, а он говорит:

- А теперь придвинь мне поближе свою золотую тарелочку, будем есть с тобой вместе.

Хотя она и исполнила это, но видно было, что очень неохотно (Еще бы! Кому охота со склизской тварью из одной тарелки щи хлебать!).

Принялся лягушонок за еду, а королевне и кусок в горло не лезет (оно и не мудрено в такой ситуации!). Наконец он говорит:

- Я наелся досыта и устал, - теперь отнеси меня в свою спаленку, постели мне свою шелковую постельку, и ляжем с тобой вместе спать.»



А вот это уже откровенное сексуальное домогательство и вполне логично, что от данного предложения молодая красивая девушка пришла в неописуемый ужас, ибо спать в одной постели с земноводным в ее планы ну никак не входило.



«Как заплакала тут королевна: страшно ей стало холодного лягушонка, боится до него и дотронуться, а он еще в прекрасной чистой постельке спать с ней собирается. Разгневался король (ну, прямо дУшка!) и говорит:

- Кто тебе в беде помог, тем пренебрегать не годится (настоящий медведя родственник, а не отец родной!).»



Делать девке нечего... Супротив отца коронованного, никак не попрёшь!



«Взяла она тогда лягушонка двумя пальцами (понятное дело, мерзость!), понесла к себе в спаленку, посадила в углу, а сама улеглась в постельку.»



Казалось бы, всё! Обошлось! Ан, нет! Лягушонок совсем оборзел:



«…он прыгнул и говорит:

- Я устал, мне тоже спать хочется, - возьми меня к себе, а не то я твоему отцу пожалуюсь.»



Ну, тут уж совсем полный трындец нарисовался, да еще и такой, что ни в сказке сказать, ни пером описать! Аппелировать к отцу в надежде переспать с его дочерью, так это вообще – сверхнаглость! Видать последнее заявление нахала переполнило чашу ее терпения, потому как:



«Рассердилась тут королевна и ударила его изо всех сил об стену.

- Ну, уж теперь, мерзкий лягушонок, ты успокоишься!»



Кабы взаправду все это случилась, то от броска тренированной метательницы ядра от лягушонка на стене бы остались только его лягушачьи кишки, да остатки мозгов (если конечно оные имели место быть), но тут сказка делает резкий сюжетный поворот и доселе мерзкое создание чудесным образом превращается в прекрасного королевича, который и люб, и мил, и спать с ним не грех, да плюс еще и королевством собственным обеспечен! К тому же еще и историю жалостливую про запас имеет для милых дам про ведьму-колдунью и злоключения свои колодезные. Прямо милый друг, однако, в одночасье нарисовался!



Словом, свершилось! В постельке с младшей красавицей-королевной экс-лягушонок все ж таки переспал и папеньке ее по сердцу пришелся (несомненно! Ведь, ежели в лягушачьем образе король завсегда его сторону держал, а уж в человеческом-то и подавно!). И тут на сцене появляется новый и, скажем прямо, весьма необычный персонаж верный Гейнрих, сидящий на запятках роскошной королевской кареты. Замечателен сей грум был тем, что:



«Когда его хозяин был обращен в лягушонка, верный Гейнрих так горевал и печалился, что велел оковать себе сердце тремя железными обручами, чтоб не разорвалось оно от горя и печали».



Я конечно не врач, но, судя по всему, любящий Гейнрих, устроил себе искусственную остановку сердца и, впал в коматозное состояние, из которого немедленно вышел, как только лягушонок очеловечился. Я помню, что у Шекспира нечто подобное некий монах провернул с Джульеттой. Там, помнится, все кончилось трагически, здесь же – к вещему удовольствию всех сторон. Правда, почему-то мысли по поводу нежной сердечной мужской дружбы напросились печальные!





Вот за что я люблю нашу русскую «Царевну-лягушку», так это за то, что Иван-царевич за ради жены-лягушки за Тридевять Земель в Тридесятое Царство мотался, а не к сожительству ее принуждал!